Семья, в которой родился и вырос Давид, сложилась на физфаке МГУ. Здесь познакомились двое студентов: он приехал учиться из КНР, она — из Армении. По окончании учебы родители Яна обосновались в Пекине, где и родился его старший брат. Однако в конце 1950-х — начале 60-х в Китае начались известные события («культурная революция» и все с ней сопряженное), и не то что заниматься физикой, но и просто жить там стало затруднительно. Пришлось переселиться в СССР, в Ереван. Здесь в 1968 г. и родился Давид. В Ереване отец Давида защитил диссертацию, стал автором более двух сотен статей и трех монографий, заведовал лабораторией, но свою китайскую родню, в частности мать, т. е. бабушку Давида, в следующий раз увидел только через четверть века — в СССР он сразу же стал «невыездным». Мать Давида занималась химической физикой, и тоже вполне успешно.

Среда в семье была такой, что никаких вопросов о будущей профессии у Давида просто не возникало — он будет физиком, и только физиком. Именно с физикой и связан самый первый в жизни Яна трудный выбор.

События, с которых началась карьера Давида Яна, датируются далеким 1989 г. В стране уже появились первые кооперативы и СП, уже начал раскручиваться маховик недолгой эры стремительных обогащений, а молодой Давид только что успешно перешел на пятый курс МФТИ. Мысль о том, что в деле освоения иностранных языков мог бы очень пригодиться компьютер, приходила ему в голову уже не раз, и вот летом 1989-го Ян решился сам приняться за это дело. При этом он отнюдь не намеревался бросить учебу и погрузиться в коммерцию. «Бизнес-план» выглядел совсем просто: найти команду, которая возьмется за перевод на машинные носители словарной базы, а также человека, который подготовит программную оболочку. Себе Давид отводил роль координатора и генератора идей. Дело было в июне. Ввод словаря в компьютер займет примерно месяц, думал он, примерно столько же времени займет подготовка программы (что в ней сложного?), так что к августу все будет готово. Дальше продаем сто экземпляров по сто рублей, получается 10 тысяч, что примерно в 20 раз больше месячной зарплаты заведующего академической лабораторией. А потом можно будет спокойно заканчивать пятый курс, не заботясь о хлебе насущном, не размышляя, в какой столовой обеды дешевле и сколько стоят джинсы. Программист быстро нашелся: телефонный звонок по объявлению в фирму «Интерфейс» в Черноголовке, разговор с Булатом Гайфуллином, просьба познакомить с программистом, который помог бы сделать некоторую работу. Вот так и сошлись жизненные пути Давида Яна и Александра Москалева, того самого, который в конце концов стал одним из руководителей компании ABBYY и одним из крупнейших ее акционеров. Деталь весьма характерная для тех времен — люди были открыты для сотрудничества и не искали в словах и предложениях потенциального партнера подвохов. Москалева Давид пригласил поработать над программой пока безвозмездно, с тем что, когда пойдут продажи, доходы будут делиться поровну.

Подумав неделю, Александр Москалев согласился на предложение Давида, и дело закрутилось. “Поскольку я учился на четвертом курсе института, мы планировали управиться с компьютерным словарем за летние каникулы: за июль написать программу, а за август продать первые сто копий программы, по сто рублей каждую. Мы рассчитывали заработать на Lingvo (так мы решили назвать разработку) десять тысяч рублей – по пять тысяч на брата – и на этом разойтись. Ни я, ни Александр не собирались создавать компанию. Тем более что пять тысяч рублей по тем временам были просто фантастической суммой (для сравнения: моя полуповышенная стипендия тогда составляла пятьдесят пять рублей, а хорошая летняя шабашка приносила студенту около четырехсот рублей). В то время нам казалось, что мы стоим на пороге студенческого богатства. Реальность оказалась суровее: только в январе следующего года в словарь были внесены последние изменения, а первые три копии были проданы только в мае (правда, ушли они по семьсот рублей). Так мы вернули инвестированные деньги и немного заработали. В конце концов дело нас затянуло, и пришлось-таки создать фирму. Назвали мы ее – “Бит””.

Развитие бизнеса требовало новых идей, которые не заставили себя долго ждать. Фирма “Бит” решила реализовать концепцию “От листа на одном языке, до листа на другом языке”. Было решено продавать программы в комплекте, который позволял бы автоматизировать весь цикл перевода документа – от сканирования, распознавания и коррекции до перевода. “Как оказалось, это было удачным решением – потребность в таком комплексном продукте была, и люди охотно его покупали. Мы решили совершенствовать программы, входящие в комплект, – систему оптического распознавания текста (OCR – Optical Character Recognition), электронный переводчик, системы коррекции орфографии и электронный словарь (Lingvo). Но тут же наткнулись на препятствие – оказалось, что развивать продукт, который тебе не принадлежит, очень трудно. Разработчики не воспринимали наши идеи, а продавать исходные тексты своих программ они не хотели, – и тогда мы решили действовать сами”. В результате компания “Бит” разработала свой корректор орфографии LingvoCorrector и программу оптического распознавания текста FineReader. С переводчиком получилось проще – удалось найти общий язык с питерской командой ProMT, которая стала поставлять свою систему машинного перевода

Через год с небольшим, в августе 1993 г., свет увидела первая версия программы FineReader. Успех нового проекта был в значительной мере обусловлен тем, что практически с самого начала работа велась параллельно над двумя версиями программы. В самой первой были реализованы отработанные алгоритмы, реализация которых не сулила серьезных неожиданностей, но имеющие принципиальные ограничения по точности распознавания, своего рода потолок, выше которого не прыгнешь. Вторая же версия требовала определенной исследовательской работы (прежде таким образом никто распознавать не пытался), экспериментов, но зато в случае успеха дала бы много более высокую точность и позволяла бы дальнейшее совершенствование. Словом, это был не проект по разработке программного продукта, а маркетинговый проект по выходу на рынок — сначала застолбить место, а затем развивать успех. Как мы видим, Давид Ян к этому этапу уже успел неплохо освоить законы рынка, в то время когда FineReader 1.x успешно продавался, а до версии 2.0 предстоял еще долгий путь. Выпуск версии 2.0 сильно поднял планку для российских систем OCR. Система стала стабильно побеждать в сравнениях российских систем.

В 1997 г. фирма окрепла настолько, что смогла позволить себе роскошь попытаться выйти на западные рынки, тем более что оба «флагманских» продукта вполне для этого подходили. Стратегия выхода на региональные рынки (хотите смейтесь, хотите гордитесь, но в ABBYY рынки США и Европы называют региональными) была изобретена в то время исполнительным директором компании Сергеем Андреевым. Стратегия заключалась в том, чтобы найти на данным рынке партнеров, поработать с ними 1—2 года как с дистрибьюторами, затем постепенно интегрироваться с одним из них вплоть до дочернего предприятия, если партнер докажет свою лояльность и профессионализм. Так появились ABBYY Украина, ABBYY USA, ABBYY Europe. Для конкурентов это была очень неприятная неожиданность. И вот в США основным конкурентом была предпринята попытка противостоять программам от ABBYY. Уровень качества программ не давал противникам заметных конкурентных преимуществ, и было решено развернуть битву в американском стиле — на правовом поле. Против ABBYY USA было возбуждено несколько судебных преследований. При этом Давида предварительно честно предупредили о том, что его ожидает: неважно, кто победит в последней из судебных инстанций, — многолетние судебные издержки и гонорары адвокатов съедят все потенциальные доходы. Ян не сдался — и машина заработала. Американцы очень хорошо знают свои законы и умело пользуются этим знанием, но порой позволяют себе пренебречь законами других стран. В европейском представительстве ABBYY обнаружили, что в нескольких странах Старого Света, в частности в Германии, данный конкурент ABBYY реально нарушает законы, защищающие потребителей. Против конкурента были возбуждены судебные иски, что называется, обреченные на успех. Дело запахло перекрытием всей дилерской сети и… Конкурент отозвал свой иск. Решение о выходе за пределы России оказалось более чем своевременным — кризис 1998 г. ABBYY пережила с минимальными потерями.

Добротный авантюрный дух, стремление выйти туда, где еще не ступала нога бизнесмена, не оставляли и не оставляют Давида Яна. Впереди был проект Cybiko, заслуживающий отдельного очерка, а проект по семантическому анализу естественной речи, не имеющий пока своего имени, не завершен и по сей день. Есть и несколько других не столь амбициозных проектов.

В настоящее время Давид Ян — председатель совета директоров компании ABBYY Software House.

По состоянию на август 2008 года в международной группе компаний ABBYY работает 670 сотрудников: ведущих инженеров, ученых и лингвистов, разрабатывающих технологии искусственного интеллекта, оптического распознавания документов (Optical Character Recognition (OCR), ввода форм (ICR) и прикладной лингвистики.

Сегодня компания имеет офисы в 8 странах мира, продает свои программные продукты более чем в 100 странах. Среди наиболее известных продуктов компании – система оптического распознавания текстов ABBYY FineReader и электронный словарь ABBYY Lingvo.

Более половины всех сканеров и многофункциональных устройств в мире (свыше 14 миллионов устройств ежегодно) комплектуются системой ABBYY FineReader.

Наряду с основной деятельностью в рамках компании ABBYY, Давид участвует в ряде других проектов в качестве со-основателя, предпринимателя и/или со-инвестора.

В качестве примера подобных проектов следует отметить: создание первого в мире карманного коммуникационного компьютера для подростков Cybiko (Россия, США, Тайвань, 1998-2003 гг); участие в компании ATAPY Software (www.atapy.com, 2001); основание и участие в работе компании iiko, создающей систему нового поколения для управления ресторанами и сервисами индустрии гостеприимства («Айко», www.iiko.ru, 2005); участие в ряде творческих проектов, таких как мастерская FAQ-Cafe (www.faqcafe.ru, 2004), ресторан, клуб, галерея ArteFAQ (www.artefaq.ru, 2007); участие в благотворительных и образовательных проектах, таких как образовательный фонд Ayb («Айб», www.ayb.am, 2005), участие в работе Наблюдательного совета МФТИ, участие в работе образовательного центра Tumo (2006) и ряд других проектов.

Давид Ян – автор большого числа публикаций и обладатель ряда патентов, согласно рейтингам специализированной прессы является одним из самых известных ИТ-предпринимателей в России.

Интересуется современным искусством, архитектурой, социо-коммуникативными технологиями.

Женат, воспитывает двоих детей.

Анекдоту этому потому и смеялись, что все знали: открыл всепроникающие лучи не Иван Васильевич Грозный, а Вильгельм Конрад Рёнтген (Wilhelm Conrad Ro”ntgen) (1845-1923). Факт этот был утвержден в общественном мнении и тем, что за свое открытие немецкий ученый получил в 1901 году Нобелевскую премию. Самую первую Нобелевскую премию по физике.

Про Рентгена знали все, даже малыши. О его открытии мы узнавали еще в детском саду, когда всех нас дружно вели на флюорографию. Сперва немного страшно: стоишь в темной комнате без рубашонки, дрожишь. Вдруг что-то гудит, а после доктор велит одеваться. Никаких уколов, совсем не больно! Как тут не полюбить этот самый рентген! И дядечку, который его придумал, тоже.

Родился В. К. Рентген в Вестфалии. Здесь Рейн незаметно пересекает границу, утекая из немецких земель в голландские, к Северному морю. Здесь причудливо смешались голландский и немецкий языки, и у многих вестфальских немцев фамилии заканчивались по-голландски, на «ен». Например, «Бетховен». Кто есть кто, в этих краях не особенно разбирались. Матушка Вильгельма была родом из Амстердама. А когда мальчику исполнилось три года, семья без проблем переехала в соседний, но уже голландский, городок Апельдорн. Здесь Вильгельм учился в начальной школе, принадлежавшей – поклонники творчества Б. Акунина, внимание! – Мартинусу ван Дорну.

В двадцать лет В. К. Рентген уехал в Швейцарию и поступил в Цюрихский политехнический институт. Это очень известное учебное заведение закончила целая плеяда знаменитых ученых, будущих нобелевских лауреатов. Например, здесь учился Альберт Эйнштейн. Получив в Цюрихе диплом инженера-механика, В. К. Рентген понял, что его привлекает не инженерная деятельность, а «чистая» физика. Он становится ассистентом своего учителя, профессора Кундта, и вслед за ним переезжает в 1873 году в университет Страсбурга.

Биографии ученых гораздо скучней биографий военных или путешественников. Биография В. К. Рентгена после того, как он стал физиком, умещается в один абзац. С 1874 по 1900 годы он – профессор физики в различных университетах Германии: в Страсбурге, в Гиссене, в Вюрцбурге. Изучал свойства кристаллов и разреженных газов. Прославившее его открытие совершил уже в пятидесятилетнем возрасте, будучи профессором Вюрцбургского университета. Наконец, с 1900 года и до конца своей жизни В. К. Рентген – профессор физики Мюнхенского университета. В 1914 году он хотел эмигрировать в США, поскольку получил приглашение стать профессором Колумбийского университета в Нью-Йорке. Были даже куплены билеты на пароход, но разразилась Первая мировая война, и планы профессора Рентгена изменились.

Ни великих тебе битв, ни морских приключений, никаких Эльдорадо на горизонте! Всю жизнь изучать какие-то кристаллы, какие-то там разреженные газы! Скукотища! Разве так раскрываются тайны природы?

Придется сказать скептикам и нытикам: да, именно так! Более того, великие открытия, как правило, делаются случайно. Не зарываясь в глубь времен, приведу пример из собственной жизни.

Лет тридцать пять назад один мой товарищ еще студентом проходил преддипломную практику в солидной металловедческой конторе. Студент – дармовая рабочая сила. На моего друга «навесили» весьма нужную работу, которая щедро финансировалась военным ведомством. Работа эта была относительно простой. На уже готовой установке следовало произвести несколько тысяч измерений для образцов различных сплавов, свести измерения в таблицы, построить кривые. Лаборатории – отчет, другу – дипломная работа. Одним выстрелом убивались по крайней мере два зайца.

Если бы друг мой был аккуратной девочкой, скорее всего, эти два зайца были бы убиты и освежеваны в срок. Но мой товарищ был ого-го каким мальчиком, а следовательно, безалаберным разгильдяем. К тому же, и экспериментатор он оказался весьма посредственный, поскольку душа его лежала больше к физике теоретической. Он считал себя наследником Ландау – не иначе! – и парил где-то там, в заоблачных теоретических эмпиреях. Так что таблицы и графики помогал ему делать я. Надо сказать, что при отсутствии компьютеров это было дичайшей работой даже для аккуратной девочки, которой я тоже не являлся.

А вот заведовала лабораторией как раз женщина. Симпатичная, но въедливая. Увидев, каким «Эйнштейном» ей приходится руководить, она собственноручно произвела десяток контрольных измерений и в пятидесяти процентах случаев обнаружила явное несовпадение с тем, что намерил мой друг. Это был скандал, и защита диплома для «великого теоретика» стала проблематичной. Хотя он и клялся-божился, что результатов измерений не подделывал, веры ему уже не было.

Обычно добрые волшебники обитают в сказках, а в жизни все неприятности приходится расхлебывать самому. Но в данном случае без доброго волшебника не обошлось. Один из сотрудников лаборатории поверил слезам и соплям моего приятеля и произвел свое расследование происшедших событий. Выяснилось, что мой друг неоднократно убегал из лаборатории, не выключив измерительный стенд и даже не сняв с него образцы, так что те довольно долго подвергались воздействию высокого напряжения. Под воздействием электрического поля в некоторых образцах происходил фазовый переход. Научное открытие! Ни больше, ни меньше. Мой друг помирился с заведующей лабораторией, благополучно защитил диплом, а вскоре и кандидатскую диссертацию. Стал известным в своей области ученым. То, как велико значение случайности в научной работе, он никогда не оспаривает.

Судьбоносная случайность произошла и с профессором физики Вюрцбургского университета В.К. Рентгеном. В 1895 году он изучал прохождение электрического тока в разреженном газе. 8 ноября, уже собираясь уходить домой, господин профессор закрыл трубку чехлом из черной бумаги, не обесточив установку, хотя всегда поступал наоборот. Рентген случайно нарушил правило, им же самим установленное. И тут он заметил: хотя трубка уже была зачехлена, находящийся неподалеку флуоресцентный экран светится, как прежде. Свечение прекратилось, только когда Рентген отключил высокое напряжение, подававшееся на трубку. Ученый сообразил, что включенная трубка излучает какие-то неизвестные, невидимые глазу лучи (он назвал их «х-лучами»), и устроил на эти лучи форменную «облаву».

До Рождества 1895 года он почти не выходил из лаборатории. Спал и ел, не отходя от приборов. Исследовал все свойства нового излучения и обнаружил, среди прочего, что для х-лучей многие материалы оказались прозрачными (или почти прозрачными). Статью о новом виде лучей Рентген опубликовал 28 декабря 1895 года, и уже в начале следующего года о нем узнала широкая публика. И не только научная.

В русском языке «рентгеном» называют еще и флюорографию, исследование состояния внутренних органов при помощи рентгеновского излучения. То, что «x-лучи» легко пронизывали ткани тела, но задерживались костями, В. К. Рентген обнаружил в своих первых опытах. И сразу же понял важность этого для медицинской диагностики. Недаром первую статью о свойствах x-лучей Рентген послал в Физико-медицинское общество Вюрцбургского университета.

Первый рентгеновский снимок был сделан с руки жены ученого, Анны Берты. А меньше чем через месяц после публикации, уже в январе 1896 года, специалисты из Дартмутского колледжа (в штате Нью-Гемпшир, США) сделали рентгеновский снимок перелома руки. Раньше поиск места перелома производили на ощупь, что доставляло пациенту немалую боль. Пули и осколки, ранившие солдат на поле боя, тоже искали вслепую, специальным зондом. Представьте себя на месте раненного, которому в рану суют такой щуп! Так что очень скоро рентгеновскую съемку стали применять и в военных госпиталях, и в обычных больницах. И о существовании «рентгеновских лучей» узнали все.

Введению этого термина в русский язык во многом способствовал ученик В.К. Рентгена, Абрам Федорович Йоффе. Собственно говоря, правильнее было бы называть эти лучи «рёнтгеновскими». Но почему-то не любит русский язык букву «ё» и всегда норовит исправить ее на «е».

Сам же Рентген всегда называл открытое им излучение только «x-лучами». Он вообще был очень скромным человеком. И болезненно честным. Поэтому слухи, распускаемые некоторыми физиками о том, что Рентген сделал свое открытие, воспользовавшись чужими результатами, буквально ранили его.

На церемонию вручения ему Нобелевской премии, Рентген не приехал, сославшись на занятость. Правда, тогда Нобелевская премия еще не имела такого высокого статуса, как сейчас. И господин профессор Мюнхенского университета вполне мог проигнорировать торжественную церемонию, устроенную в его честь в далеком Стокгольме.

Девочке не исполнилось и пяти лет, когда началась война. Жили впроголодь, и к ней, тонкой как былинка, постоянно цеплялись какие-то болезни. Но однажды, когда она долго кашляла, вызвали врача, и доктор сказал, вздохнув и пряча глаза: «Скорее всего, вам надо готовиться к худшему. У вашей Инги туберкулез. Если бы ей хорошее питание да лечение где-нибудь в санатории, а так…»

Это было похоже на приговор. Мать и бабушка похолодели. Инга посмотрела на готовых расплакаться самых близких ей людей и неожиданно сказала: «Ничего, справимся».

Девочка с мужским характером

В те тяжелые годы было не до усиленного питания. Но, к счастью, обострения болезни были не так часты. И потом, для того чтобы не «мозолить» бабушке глаза, девочка брала коньки и уходила на каток, благо их окна выходили на знаменитый стадион «Динамо», что в Петровском парке. И нарезала, нарезала там один круг за другим, словно пытаясь убежать от тяжелой болезни.

Когда маме удалось устроиться на пароход дальнего плавания, который ходил по Волге, детям стало чуточку посытнее. Каждый раз они вместе с бабушкой ходили ее встречать на Речной вокзал, а после этого и на столе появлялось много-много всего. Были даже астраханские арбузы! А из ягод бабушка варила различные варенья…

На родительские собрания в школу обычно ходила бабушка. Ох, и возмущалась она всегда, когда слышала, что ее внучку за глаза называют дылдой. Евдокия Федотовна и учительницу предупредила: «Ты ее защищай. Не смотри, что она такая высокая, туберкулез у нее. А рослая она потому, что в деда. Он в Гражданскую войну голову сложил, тоже бедовый был. И отец у нее – крупный мужчина, так что есть в кого!»

В академической гребле подавала большие надежды

На дистанции Инга Артамонова всегда была неудержима
На дистанции Инга Артамонова всегда была неудержима
Каток Инга всегда очень любила, каталась в свое удовольствие. А вот тренеры на «Динамо» (на стадионе работали десятки различных спортивных секций) посоветовали Артамоновым отдать дочь в секцию академической гребли. В этом был свой резон – многочасовые тренировки мышц рук помогают развиться грудной клетке, а от этого и легкие в ней свободнее себя чувствуют. Инга тренировалась с большой охотой, не делала себе никакой скидки на болезнь, и свершилось чудо – туберкулез начал постепенно отступать, пока не исчез совсем. Семь лет болезни, и полнейшее выздоровление – вот что значит спорт!

В академической гребле она добилась немалого: уже в 17-летнем возрасте стала мастером спорта СССР, дважды становилась чемпионкой Союза. В те времена это сделать было очень сложно! И все же однажды, несмотря на прекрасные перспективы, она пришла и сказала своему тренеру: «Гребля – это не мое! Я буду заниматься конькобежным спортом». В ответ тренер лишь улыбнулся: «Ты хорошо подумала? У тебя же рост 177 сантиметров! А в коньках нужны короткие мышцы, чтобы успевали быстро сжиматься и разжиматься!» – «Подумаешь, – парировала Артамонова, – я и со своими длинными всем покажу!» Тренер достал «из рукава» последний аргумент: здесь ты дважды чемпионка, а там начнешь все с нуля! Но и этот довод не сработал – Артамонова ушла.

Так получилось, что уже через несколько месяцев ей доверили выступать на чемпионате СССР по конькобежному спорту. Правда, результат она показала аховый – только двадцать первое место! У другой такой провал перечеркнул бы все желание заниматься. Но у Инны, как называла ее бабушка, характер был еще тот, ничуть не менее «стальной», чем у Павла Корчагина. Конечно, свои круги она нарезала практически на глазах у бабушки, той было жалко внучку, но загнать ее домой не было никакой возможности!

И уже на следующем чемпионате СССР, в 1956 году, Артамонова становится чемпионкой! Ей доверяют представлять страну на чемпионате мира в Хельсинки, где от нее перед стартом не требуют никаких успехов. А она вдруг становится чемпионкой мира по многоборью! Заметьте, не просто на какой-то отдельной дистанции, а в многоборье! А через два года повторяет свой успех.

Роковое замужество

Инга Артамонова живо интересовалась проблемами окружающих людей
Инга Артамонова живо интересовалась проблемами окружающих людей
В 1959 году она выходит замуж за конькобежца Геннадия Воронина. Это был самый опрометчивый поступок в ее жизни. Но разве можно предугадать? Предвидеть на несколько лет вперед? Геннадий оказался очень ревнивым супругом, причем ревновал ее не столько к мужчинам (он был уверен в том, что Инга, как порядочная женщина, будет хранить ему верность), сколько к ее спортивным победам и достижениям. И чем больше становилось у нее побед, тем сильнее у него было желание самоутвердиться, унизив ее. Конечно, Инга ото всех скрывала, что у нее в семейной жизни нелады, даже когда Воронин начал ее поколачивать, причем старался оставить синяки там, где они будут практически незаметны…

Но это оставалось в тени. И все-таки нервные стрессы, связанные с неудачным замужеством, сказались: в самый разгар подготовки к очередному чемпионату мира врачи снова находят у нее туберкулез! И чемпионат СССР 1960 года остался без Артамоновой.

Однако списывать ее со счетов было рано! Она работает как одержимая, и в 1961 году снова становится чемпионкой Союза. А в 1962-м на чемпионате мира, который проходил на высокогорном катке «Медео» в Казахстане, она устанавливает сразу несколько мировых рекордов, в том числе и в многоборье. Но как расплата за спортивный успех – острый приступ язвы, когда врачам пришлось бороться за ее жизнь.

Она выкарабкалась и на этот раз, назло всем! Чемпионкой СССР Инга Артамонова (на разных дистанциях и в многоборье) становилась 19 раз! А еще четырехкратной чемпионкой мира в многоборье!

Смерть на взлете

А с мужем отношения так и не наладились. Однажды, после очередной ссоры, Инга ушла в свой родной дом, где ее ждали мама, бабушка и брат. Тогда она решила – терпению настал конец: больше с этим извергом она жить не будет, подает на развод!

Кто-то посоветовал руководству спортивного общества «Динамо» урезонить зарвавшегося изверга. Воронин получил записку с приглашением 4 января 1966 года прибыть к руководству для серьезного разговора. С утра он выпил бутылку дешевого вина без закуски и отправился на стадион в Петровском парке. Но до него так и не дошел, а позвонил в квартиру Артамоновых.

Его, конечно, впустили. И это была фатальная ошибка. Геннадий подошел к Инге, и со словами: «Лапочка моя, лапочка!..» вдруг резко выкинул вперед правую руку. В ней был нож. Лезвие вошло прямо в сердце…

Она вздрогнула, начала заваливаться на бок. К ней подбежали мама и бабушка. Вызвали скорую. Но что могли сделать врачи, если рана оказалась смертельной…

Проводить Ингу в последний путь вышли тысячи москвичей. Над Ваганьковским кладбищем, где состоялись похороны, тихо кружил снег. Плакали все…

Диана появилась на свет третьей дочерью в знатной родовитой семье Спенсеров, где только рождение мальчика давало возможность продолжить род графов. Третья дочь подряд обычно является разочарованием почти в любой семье, а уж в семье, где титул графа является наследственным, разочарование достигает, что называется, невероятных размеров и степеней. Для матери же Дианы в очередной раз не оправдать ожидания мужа было настоящей трагедией.

Из всех девочек Диана стала не только нелюбимой, но, что еще более усугубляло ее положение, отвергаемой. Надо признать, что ее мать, Френсис Спенсер, которая служила фрейлиной Королевы-матери, не отличалась особой любовью и к старшим девочкам. Она считала главной материнской обязанностью роды, а уход, внимание и любовь – на это у нее не было ни желания, ни сил, ни времени. А после того, как полуторагодовалая Диана заполучила братика, семья и вовсе распалась.

Мать, выполнив долг (родить мальчика для мужа), успела снова влюбиться и стала строить свою личную жизнь. Отец, пытавшийся заботиться о детях, конечно, не мог заменить им мать. Диана росла очень нервным, упрямым, обидчивым ребенком, у нее наблюдались частые перепады настроения. Она очень тяжело пережила развод родителей, нежелание матери близко общаться с ней. Любовь, которую она не получила от матери, естественно, не могли ей дать часто меняющиеся няньки, а затем и мачеха. Главной отдушиной для нее в детстве и юности стал младший брат Чарльз, за которым она ухаживала с малых лет. Волею судеб и замуж она вышла тоже за Чарльза, но уже настоящего принца.

Но все это еще только присказка. А «сказка» в том, что нежеланная и нелюбимая девочка, хотя и превратившаяся из гадкого утенка в прекрасную принцессу (ну чем не сказка!), никогда не могла быть счастливой и любимой женой. Такие женщины своим поведением провоцируют измены и разводы. Однажды брошенные, не получившие любовь родителей (отец тоже был довольно холодным и суровым человеком), они обычно не верят в то, что они заслуживают любви, и потому боятся ее потерять. А когда женщина боится потерять любовь, она оказывается в конце концов брошенной.

Этому способствуют повышенная тревожность, обидчивость, ревность, подозрительность, в случае с Дианой – попытка суицида во время первой беременности и такое психическое заболевание, как булимия, отсутствие в родительской семье опыта добрых, доверчивых и любящих отношений между супругами. Немалую роль сыграла, по-видимому, и установка, полученная в родительской семье: дети, выросшие в семьях, которые пережили развод, неосознанно провоцируют развод в своем браке.

Не получив или потеряв любовь мужа, после развода принцессе Диане нужно было во что бы то ни стало реабилитировать себя в глазах народа. У нее появилась цель – завоевать народную любовь. Средства для этого не нужно было придумывать: благотворительность, миротворчество, помноженные на прессу. Прессе нужны были героиня, бренд, сенсация. Принцесса тоже нуждалась в этом, а во внимании прессы она получала некий суррогат любви. Ей нужно было доказать, что она хорошая, она жертва, ее бросили, ее надо жалеть и поддерживать. Ну а жертва всегда находит своих преследователей, злое и недостойное окружение.

Таким образом, она сознательно вступила в борьбу против королевской семьи, за любовь и признание народа. Какое-то время она просто затмила своим громким «благочестием» королевскую семью. Какие-то любовные интрижки и истории преподносились как некий протест против холодного королевского этикета и чопорности. Запутавшись в любовных историях, она, скорее всего, не могла не думать о подрастающих сыновьях, что для них, возможных будущих королей, важна честь матери. Но для нее важней было во что бы то ни стало быть любимой, какой бы ценой это не досталось. Такое часто бывает у нежеланных, нелюбимых и брошенных детей.

После развода с принцем, в стремлении быть любимой и признанной народом королевства, принцесса Диана противопоставила себя королевской семье и тем самым невольно вовлекла своих любимых сыновей в это противостояние. Каково было им, когда приходилось выбирать между отцом и матерью, долгом и любовью? Возможно, своей смертью она разрешила этот вопрос. Но думаю, от этого ее детям не легче, даже если они принцы. Комплекс нежеланной и нелюбимой дочери помешал принцессе Диане стать достойной матерью принцев, для которой долг, интересы королевства и ее детей – будущих королей – превыше всего.

Шоу, которое она умело организовала вместе с прессой, достигло своей цели: принцесса Диана стала суперпопулярной, настоящей звездой, самой известной благотворительницей и миротворцем. Ее боготворят миллионы людей, особенно женщин, у которых в генах – мечтать о принцах. Все идет к тому, что, возможно, со временем она будет признана святой.

Основой для появления предприятия, впоследствии выросшего в известную компанию Nestle’, стали исследования швейцарского фармацевта Генри Нестле, пытавшегося создать заменитель грудного молока для кормления младенцев.

Основатель компании Nestle родился 10 августа 1814 года. Был одиннадцатым по счету ребенком в семье франкфуртского стекольщика. В годы учебы Генри черпал знания не только из научных фолиантов, но и из практической работы: пока юноша учился искусству фармацевтики, он сменил не меньше четырех рабочих мест. По окончании учебы 25-летний Генри Нестле решил обосноваться в швейцарском городке Вевей, где он устроился работать в аптеку.

В течение четырех лет, смешивая порошки и отпуская покупателям лакричные леденцы, Генри мечтал о собственном деле. И фортуна улыбнулась ему: в 1843 году на деньги, которые он одолжил у вдовствующей тетки из Франкфурта, Нестле приобрел по сходной цене небольшое перерабатывающее производство — фабрику, склады, прилегающие поля и луга, лесопилку, пресс для переработки костей и машину для изготовления растительного масла. Сначала Нестле наладил выпуск фруктовых ликеров и уксусов. Чуть позже начал производить газированную воду и лимонад. Потом молодому предпринимателю захотелось чего-нибудь поострее — к уксусу добавилась горчица. На этом эксперименты не закончились. Пользуясь своими познаниями в химии, Нестле занялся изготовлением газа для уличных фонарей. Заменив масляные светильники газовыми, Нестле не только сделал крохотный Вевей светлее, но и смог неплохо заработать.

В начале 60-х годов педантичный Генри посчитал, что его состояние вполне позволяет ему жениться. Его избранница — меланхоличная и хрупкая Клементин Эман, из семьи франкфуртского врача, была на 19 лет моложе. Однако новоявленная фрау Нестле не отличалась хорошим здоровьем и не могла стать матерью. Тем не менее, в доме четы Нестле всегда раздавались детские голоса — Клементин охотно возилась с ребятишками, пока их мамы работали на фабрике ее мужа. Именно она и обратила внимание Генри на то, что младенцам часто не хватает материнского молока. О том, что его работницы вынуждены часто покидать рабочие места, чтобы покормить своих детей, Нестле знал и сам.

В 1860-х годах опытный фармацевт и химик Генри Нестле начал эксперименты с коровьим молоком, пшеничной мукой и сахаром. Он вознамерился создать заменитель грудного молока. В 1867 году появилась готовая молочная смесь для грудных детей Farine Lactue Henri Nestle — порошок, легко растворимый в воде. Первым потребителем новой молочной смеси был новорожденный недоношенный ребенок одной из сотрудниц Нестле. Малышу не годилось в пищу ни материнское молоко, ни коровье, ни козье, ни существовавшие заменители, и врачи были бессильны помочь младенцу. После того как благодаря новому продукту фактически была спасена жизнь ребенка, «Молочная мука Нестле» получила широкое признание и уже через несколько лет успешно продавалась в большинстве стран Европы.

Теперь Клементин могла почувствовать себя настоящей матерью. Всех детей, которых она выкормила из бутылочки молочной смесью, созданной мужем, Клементин называла не иначе как «наши детки». Компания по производству и продаже этого продукта была создана в 1867 году.

Тем временем «Англо-швейцарская компания по производству сгущенного молока», основанная в 1886 году американцами — Чарльзом и Джорджем Пейджами, расширяла ассортимент своей продукции и в середине 70-х годов XIX века стала производить заменители грудного молока. Компания Nestle’, владельцем которой с 1874 года стал Жюль Моннер, предприняла ответный шаг и выпустила на рынок собственную марку сгущенного молока. Компании оставались основными конкурентами в этой области до тех пор, пока не произошло их слияние в 1905 году.

История появления логотипа

Вид счастливой жены с младенцем на руках натолкнул Генри на мысль создать эмблему для своей продукции — что-нибудь напоминающее о материнстве, любви, безопасности. В качестве символа Нестле выбрал графический перевод своей фамилии — птичье гнездышко. На швейцарском диалекте немецкого языка Nestle’ означает «маленькое гнездо».

Выход на мировой рынок

В 1905 году произошло слияние, в результате которого образовалась компания, названная Nestle’ and Anglo-Swiss Milk Company. Уже в начале XX века компания владела фабриками в Соединенных Штатах, Британии, Германии и Испании.

В 1907 году компания начала завоевывать рынок Австралии, что позволило вдвое увеличить объем производства. В это же время для обеспечения потребностей в этой продукции быстро растущего азиатского рынка были открыты склады в Сингапуре, Гонконге и Бомбее.

Тем не менее, основные производственные мощности все еще располагались в Европе, и начало первой мировой войны нанесло серьезный удар по деятельности компании. Все трудней становилось получать сырье и распространять готовую продукцию. Нехватка свежего молока по всей Европе заставила фабрики распродать практически все запасы, чтобы удовлетворить потребности населения.

Но, несмотря на сложности, война создала невиданный ранее спрос на сухое и сгущенное молоко, в основном за счет правительственных заказов. Чтобы справиться с ними, Nestle’ приобрела несколько фабрик в Соединенных Штатах. К концу войны компания владела 40 фабриками, а объем производства по сравнению с 1914 годом практически удвоился.

Появление NESCAFE

Послевоенное время принесло с собой кризис для компании Nestle’. Перестали поступать правительственные заказы, а люди, привыкшие за время войны к сухому и сгущенному молоку, предпочли вернуться к свежему, как только оно снова стало доступным. В 1921 году компания впервые понесла убытки. Рост цен на сырье, послевоенное затишье в мировой экономике и падение курсов валют усугубляли ситуацию. Руководство Nestle’ быстро отреагировало на сложившееся положение и пригласило швейцарского банковского эксперта Луиса Даплеса для реорганизации компании. Приведя в соответствие уровень производства и продажи, а также сократив непокрытые задолженности, он наладил работу компании.

В двадцатые годы Nestle’ впервые вышла за рамки своего традиционного ассортимента. Производство шоколада стало вторым по значимости видом деятельности компании. Появились новые продукты: молоко с солодом, растворимый напиток Milo, порошковая пахта для детей и в 1938 году — Nescafe’. Этот растворимый порошок произвел мировую революцию в потреблении кофе и стремительно завоевал популярность.

Глобальные потрясения

Начало второй мировой войны отрицательно сказалось на деятельности Nestle’. Прибыль компании сократилась с 20 миллионов долларов США в 1938 году до 6 миллионов в 1939. Нейтральная Швейцария становилась все более изолированной от охваченной войной Европы, и компания перевела значительную часть своих сотрудников в Стамфорд, штат Коннектикут. По иронии судьбы, вторая мировая война помогла ускорить продвижение новейшего продукта компании — Nescafe’. После того, как Соединенные Штаты вступили в войну, Nescafe’ стал основным напитком американских солдат и офицеров, несших службу в Европе и Азии. К 1943 году ежегодный объем производства достиг миллиона коробок. Как и во время первой мировой войны, уровень производства и продаж в условиях военной экономики значительно вырос: общий объем продаж подскочил со 100 миллионов долларов в 1938 году до 225 миллионов в 1945. К концу войны руководители Nestle’ неожиданно обнаружили, что возглавляют концерн, лидирующий в мировом кофейном бизнесе, а также в других традиционных для Nestle’ сферах производства.

Рост производства и расширение ассортимента

Послевоенные годы стали самой динамичной фазой в истории Nestle’.. К Nestle’ присоединилась компания Alimentana S.A. — производитель супов и приправ Maggi. Название сменилось на Nestle’ Alimentana Company. Затем последовало приобретение в 1950 году компании Crosse & Blackwell, британского производителя консервированных продуктов, а также компаний Findus в 1963 году (замороженные продукты), Libby в 1971 (фруктовые соки) и Stouffer в 1973 (замороженные продукты).

Тем временем продолжался рост популярности Nescafe’. С 1950 по 1959 год продажи растворимого кофе почти утроились, а с 1960 по 1974 — выросли еще вчетверо.

Наконец, руководство Nestle’ пришло к решению впервые выйти за рамки пищевой промышленности. В 1974 году компания стала крупнейшим акционером мирового лидера в производстве косметики — компании L’Oreal.

Изменение позиций

В 1974 году позиция Nestle’ стала претерпевать изменения. Впервые с 1920 года экономическое положение компании ухудшилось в связи с повышением цен на нефть и замедлением экономического роста индустриальных стран. Кроме того, упали курсы мировых валют по отношению к швейцарскому франку. В результате, в период с 1975 по 1977 год цены на кофе выросли в четыре раза, а на какао — в три раза. Как и в 1921 году, компании пришлось оперативно реагировать на радикально изменившуюся рыночную ситуацию.

Увеличение объемов продаж в развивающихся странах частично смягчило последствия спада на традиционных для Nestle’ рынках, но в то же время заключало в себе риск, связанный с нестабильным политическим и экономическим положением в этих странах. Чтобы сохранить баланс, Nestle’ приобрела компанию Alcon Laboratories, Inc., не имеющую отношения к пищевой промышленности — американского производителя фармацевтичекой и офтальмологической продукции.

NESTLE’ сегодня и завтра

Первая половина девяностых годов стала для Nestle’ благоприятным периодом: торговые барьеры были ликвидированы, а на мировом рынке продолжались интеграционные процессы. Открытие Центральной и Восточной Европы, а также Китая, предоставило Nestle’ новые пути сбыта своей продукции. В новое тысячелетие компания входит как уверенный лидер пищевой промышленности, с более чем 500 фабриками в 70 странах и ежегодным объемом продаж более 71 миллиарда швейцарских франков.

С 1996 года процессы консолидации нашли отражение в приобретении итальянского концерна по производству минеральной воды San Pellegrino (в 1997 году), покупке английской компании Spiller Petfoods (в 1998 году), а также в решении продать торговую марку Findus (в 1999 году) с целью сконцентрировать усилия на производстве более прибыльных замороженных продуктов. Приобретение Spiller Petfoods укрепило позиции Nestle’ в Европе на рынке кормов для домашних животных, на который компания вышла еще в 1985 году, приобретя фирму Carnation и ее торговую марку Friskies. Carnation была приобретена с аукциона за 3 миллиарда долларов США. В то время она имела большой вес среди американских компаний-производителей продуктов питания. Слияние предприятий стало одним из крупнейших за всю историю пищевой промышленности.

Недавнее решение Nestle’ о закрытии предприятий по производству молотого кофе в США (Hill Bros, MJB, Chase & Sanborn) позволит компании сосредоточить усилия на новой элитной линии Nescafe’, производство которой началось в сентябре 1999 года. Сохранение лидирующих позиций в условиях изменчивого рынка требует от компании достаточной подвижности. Существующий ассортимент продукции дополняется, география деятельности — расширяется.