Семья, в которой родился и вырос Давид, сложилась на физфаке МГУ. Здесь познакомились двое студентов: он приехал учиться из КНР, она — из Армении. По окончании учебы родители Яна обосновались в Пекине, где и родился его старший брат. Однако в конце 1950-х — начале 60-х в Китае начались известные события («культурная революция» и все с ней сопряженное), и не то что заниматься физикой, но и просто жить там стало затруднительно. Пришлось переселиться в СССР, в Ереван. Здесь в 1968 г. и родился Давид. В Ереване отец Давида защитил диссертацию, стал автором более двух сотен статей и трех монографий, заведовал лабораторией, но свою китайскую родню, в частности мать, т. е. бабушку Давида, в следующий раз увидел только через четверть века — в СССР он сразу же стал «невыездным». Мать Давида занималась химической физикой, и тоже вполне успешно.

Среда в семье была такой, что никаких вопросов о будущей профессии у Давида просто не возникало — он будет физиком, и только физиком. Именно с физикой и связан самый первый в жизни Яна трудный выбор.

События, с которых началась карьера Давида Яна, датируются далеким 1989 г. В стране уже появились первые кооперативы и СП, уже начал раскручиваться маховик недолгой эры стремительных обогащений, а молодой Давид только что успешно перешел на пятый курс МФТИ. Мысль о том, что в деле освоения иностранных языков мог бы очень пригодиться компьютер, приходила ему в голову уже не раз, и вот летом 1989-го Ян решился сам приняться за это дело. При этом он отнюдь не намеревался бросить учебу и погрузиться в коммерцию. «Бизнес-план» выглядел совсем просто: найти команду, которая возьмется за перевод на машинные носители словарной базы, а также человека, который подготовит программную оболочку. Себе Давид отводил роль координатора и генератора идей. Дело было в июне. Ввод словаря в компьютер займет примерно месяц, думал он, примерно столько же времени займет подготовка программы (что в ней сложного?), так что к августу все будет готово. Дальше продаем сто экземпляров по сто рублей, получается 10 тысяч, что примерно в 20 раз больше месячной зарплаты заведующего академической лабораторией. А потом можно будет спокойно заканчивать пятый курс, не заботясь о хлебе насущном, не размышляя, в какой столовой обеды дешевле и сколько стоят джинсы. Программист быстро нашелся: телефонный звонок по объявлению в фирму «Интерфейс» в Черноголовке, разговор с Булатом Гайфуллином, просьба познакомить с программистом, который помог бы сделать некоторую работу. Вот так и сошлись жизненные пути Давида Яна и Александра Москалева, того самого, который в конце концов стал одним из руководителей компании ABBYY и одним из крупнейших ее акционеров. Деталь весьма характерная для тех времен — люди были открыты для сотрудничества и не искали в словах и предложениях потенциального партнера подвохов. Москалева Давид пригласил поработать над программой пока безвозмездно, с тем что, когда пойдут продажи, доходы будут делиться поровну.

Подумав неделю, Александр Москалев согласился на предложение Давида, и дело закрутилось. “Поскольку я учился на четвертом курсе института, мы планировали управиться с компьютерным словарем за летние каникулы: за июль написать программу, а за август продать первые сто копий программы, по сто рублей каждую. Мы рассчитывали заработать на Lingvo (так мы решили назвать разработку) десять тысяч рублей – по пять тысяч на брата – и на этом разойтись. Ни я, ни Александр не собирались создавать компанию. Тем более что пять тысяч рублей по тем временам были просто фантастической суммой (для сравнения: моя полуповышенная стипендия тогда составляла пятьдесят пять рублей, а хорошая летняя шабашка приносила студенту около четырехсот рублей). В то время нам казалось, что мы стоим на пороге студенческого богатства. Реальность оказалась суровее: только в январе следующего года в словарь были внесены последние изменения, а первые три копии были проданы только в мае (правда, ушли они по семьсот рублей). Так мы вернули инвестированные деньги и немного заработали. В конце концов дело нас затянуло, и пришлось-таки создать фирму. Назвали мы ее – “Бит””.

Развитие бизнеса требовало новых идей, которые не заставили себя долго ждать. Фирма “Бит” решила реализовать концепцию “От листа на одном языке, до листа на другом языке”. Было решено продавать программы в комплекте, который позволял бы автоматизировать весь цикл перевода документа – от сканирования, распознавания и коррекции до перевода. “Как оказалось, это было удачным решением – потребность в таком комплексном продукте была, и люди охотно его покупали. Мы решили совершенствовать программы, входящие в комплект, – систему оптического распознавания текста (OCR – Optical Character Recognition), электронный переводчик, системы коррекции орфографии и электронный словарь (Lingvo). Но тут же наткнулись на препятствие – оказалось, что развивать продукт, который тебе не принадлежит, очень трудно. Разработчики не воспринимали наши идеи, а продавать исходные тексты своих программ они не хотели, – и тогда мы решили действовать сами”. В результате компания “Бит” разработала свой корректор орфографии LingvoCorrector и программу оптического распознавания текста FineReader. С переводчиком получилось проще – удалось найти общий язык с питерской командой ProMT, которая стала поставлять свою систему машинного перевода

Через год с небольшим, в августе 1993 г., свет увидела первая версия программы FineReader. Успех нового проекта был в значительной мере обусловлен тем, что практически с самого начала работа велась параллельно над двумя версиями программы. В самой первой были реализованы отработанные алгоритмы, реализация которых не сулила серьезных неожиданностей, но имеющие принципиальные ограничения по точности распознавания, своего рода потолок, выше которого не прыгнешь. Вторая же версия требовала определенной исследовательской работы (прежде таким образом никто распознавать не пытался), экспериментов, но зато в случае успеха дала бы много более высокую точность и позволяла бы дальнейшее совершенствование. Словом, это был не проект по разработке программного продукта, а маркетинговый проект по выходу на рынок — сначала застолбить место, а затем развивать успех. Как мы видим, Давид Ян к этому этапу уже успел неплохо освоить законы рынка, в то время когда FineReader 1.x успешно продавался, а до версии 2.0 предстоял еще долгий путь. Выпуск версии 2.0 сильно поднял планку для российских систем OCR. Система стала стабильно побеждать в сравнениях российских систем.

В 1997 г. фирма окрепла настолько, что смогла позволить себе роскошь попытаться выйти на западные рынки, тем более что оба «флагманских» продукта вполне для этого подходили. Стратегия выхода на региональные рынки (хотите смейтесь, хотите гордитесь, но в ABBYY рынки США и Европы называют региональными) была изобретена в то время исполнительным директором компании Сергеем Андреевым. Стратегия заключалась в том, чтобы найти на данным рынке партнеров, поработать с ними 1—2 года как с дистрибьюторами, затем постепенно интегрироваться с одним из них вплоть до дочернего предприятия, если партнер докажет свою лояльность и профессионализм. Так появились ABBYY Украина, ABBYY USA, ABBYY Europe. Для конкурентов это была очень неприятная неожиданность. И вот в США основным конкурентом была предпринята попытка противостоять программам от ABBYY. Уровень качества программ не давал противникам заметных конкурентных преимуществ, и было решено развернуть битву в американском стиле — на правовом поле. Против ABBYY USA было возбуждено несколько судебных преследований. При этом Давида предварительно честно предупредили о том, что его ожидает: неважно, кто победит в последней из судебных инстанций, — многолетние судебные издержки и гонорары адвокатов съедят все потенциальные доходы. Ян не сдался — и машина заработала. Американцы очень хорошо знают свои законы и умело пользуются этим знанием, но порой позволяют себе пренебречь законами других стран. В европейском представительстве ABBYY обнаружили, что в нескольких странах Старого Света, в частности в Германии, данный конкурент ABBYY реально нарушает законы, защищающие потребителей. Против конкурента были возбуждены судебные иски, что называется, обреченные на успех. Дело запахло перекрытием всей дилерской сети и… Конкурент отозвал свой иск. Решение о выходе за пределы России оказалось более чем своевременным — кризис 1998 г. ABBYY пережила с минимальными потерями.

Добротный авантюрный дух, стремление выйти туда, где еще не ступала нога бизнесмена, не оставляли и не оставляют Давида Яна. Впереди был проект Cybiko, заслуживающий отдельного очерка, а проект по семантическому анализу естественной речи, не имеющий пока своего имени, не завершен и по сей день. Есть и несколько других не столь амбициозных проектов.

В настоящее время Давид Ян — председатель совета директоров компании ABBYY Software House.

По состоянию на август 2008 года в международной группе компаний ABBYY работает 670 сотрудников: ведущих инженеров, ученых и лингвистов, разрабатывающих технологии искусственного интеллекта, оптического распознавания документов (Optical Character Recognition (OCR), ввода форм (ICR) и прикладной лингвистики.

Сегодня компания имеет офисы в 8 странах мира, продает свои программные продукты более чем в 100 странах. Среди наиболее известных продуктов компании – система оптического распознавания текстов ABBYY FineReader и электронный словарь ABBYY Lingvo.

Более половины всех сканеров и многофункциональных устройств в мире (свыше 14 миллионов устройств ежегодно) комплектуются системой ABBYY FineReader.

Наряду с основной деятельностью в рамках компании ABBYY, Давид участвует в ряде других проектов в качестве со-основателя, предпринимателя и/или со-инвестора.

В качестве примера подобных проектов следует отметить: создание первого в мире карманного коммуникационного компьютера для подростков Cybiko (Россия, США, Тайвань, 1998-2003 гг); участие в компании ATAPY Software (www.atapy.com, 2001); основание и участие в работе компании iiko, создающей систему нового поколения для управления ресторанами и сервисами индустрии гостеприимства («Айко», www.iiko.ru, 2005); участие в ряде творческих проектов, таких как мастерская FAQ-Cafe (www.faqcafe.ru, 2004), ресторан, клуб, галерея ArteFAQ (www.artefaq.ru, 2007); участие в благотворительных и образовательных проектах, таких как образовательный фонд Ayb («Айб», www.ayb.am, 2005), участие в работе Наблюдательного совета МФТИ, участие в работе образовательного центра Tumo (2006) и ряд других проектов.

Давид Ян – автор большого числа публикаций и обладатель ряда патентов, согласно рейтингам специализированной прессы является одним из самых известных ИТ-предпринимателей в России.

Интересуется современным искусством, архитектурой, социо-коммуникативными технологиями.

Женат, воспитывает двоих детей.

Девочке не исполнилось и пяти лет, когда началась война. Жили впроголодь, и к ней, тонкой как былинка, постоянно цеплялись какие-то болезни. Но однажды, когда она долго кашляла, вызвали врача, и доктор сказал, вздохнув и пряча глаза: «Скорее всего, вам надо готовиться к худшему. У вашей Инги туберкулез. Если бы ей хорошее питание да лечение где-нибудь в санатории, а так…»

Это было похоже на приговор. Мать и бабушка похолодели. Инга посмотрела на готовых расплакаться самых близких ей людей и неожиданно сказала: «Ничего, справимся».

Девочка с мужским характером

В те тяжелые годы было не до усиленного питания. Но, к счастью, обострения болезни были не так часты. И потом, для того чтобы не «мозолить» бабушке глаза, девочка брала коньки и уходила на каток, благо их окна выходили на знаменитый стадион «Динамо», что в Петровском парке. И нарезала, нарезала там один круг за другим, словно пытаясь убежать от тяжелой болезни.

Когда маме удалось устроиться на пароход дальнего плавания, который ходил по Волге, детям стало чуточку посытнее. Каждый раз они вместе с бабушкой ходили ее встречать на Речной вокзал, а после этого и на столе появлялось много-много всего. Были даже астраханские арбузы! А из ягод бабушка варила различные варенья…

На родительские собрания в школу обычно ходила бабушка. Ох, и возмущалась она всегда, когда слышала, что ее внучку за глаза называют дылдой. Евдокия Федотовна и учительницу предупредила: «Ты ее защищай. Не смотри, что она такая высокая, туберкулез у нее. А рослая она потому, что в деда. Он в Гражданскую войну голову сложил, тоже бедовый был. И отец у нее – крупный мужчина, так что есть в кого!»

В академической гребле подавала большие надежды

На дистанции Инга Артамонова всегда была неудержима
На дистанции Инга Артамонова всегда была неудержима
Каток Инга всегда очень любила, каталась в свое удовольствие. А вот тренеры на «Динамо» (на стадионе работали десятки различных спортивных секций) посоветовали Артамоновым отдать дочь в секцию академической гребли. В этом был свой резон – многочасовые тренировки мышц рук помогают развиться грудной клетке, а от этого и легкие в ней свободнее себя чувствуют. Инга тренировалась с большой охотой, не делала себе никакой скидки на болезнь, и свершилось чудо – туберкулез начал постепенно отступать, пока не исчез совсем. Семь лет болезни, и полнейшее выздоровление – вот что значит спорт!

В академической гребле она добилась немалого: уже в 17-летнем возрасте стала мастером спорта СССР, дважды становилась чемпионкой Союза. В те времена это сделать было очень сложно! И все же однажды, несмотря на прекрасные перспективы, она пришла и сказала своему тренеру: «Гребля – это не мое! Я буду заниматься конькобежным спортом». В ответ тренер лишь улыбнулся: «Ты хорошо подумала? У тебя же рост 177 сантиметров! А в коньках нужны короткие мышцы, чтобы успевали быстро сжиматься и разжиматься!» – «Подумаешь, – парировала Артамонова, – я и со своими длинными всем покажу!» Тренер достал «из рукава» последний аргумент: здесь ты дважды чемпионка, а там начнешь все с нуля! Но и этот довод не сработал – Артамонова ушла.

Так получилось, что уже через несколько месяцев ей доверили выступать на чемпионате СССР по конькобежному спорту. Правда, результат она показала аховый – только двадцать первое место! У другой такой провал перечеркнул бы все желание заниматься. Но у Инны, как называла ее бабушка, характер был еще тот, ничуть не менее «стальной», чем у Павла Корчагина. Конечно, свои круги она нарезала практически на глазах у бабушки, той было жалко внучку, но загнать ее домой не было никакой возможности!

И уже на следующем чемпионате СССР, в 1956 году, Артамонова становится чемпионкой! Ей доверяют представлять страну на чемпионате мира в Хельсинки, где от нее перед стартом не требуют никаких успехов. А она вдруг становится чемпионкой мира по многоборью! Заметьте, не просто на какой-то отдельной дистанции, а в многоборье! А через два года повторяет свой успех.

Роковое замужество

Инга Артамонова живо интересовалась проблемами окружающих людей
Инга Артамонова живо интересовалась проблемами окружающих людей
В 1959 году она выходит замуж за конькобежца Геннадия Воронина. Это был самый опрометчивый поступок в ее жизни. Но разве можно предугадать? Предвидеть на несколько лет вперед? Геннадий оказался очень ревнивым супругом, причем ревновал ее не столько к мужчинам (он был уверен в том, что Инга, как порядочная женщина, будет хранить ему верность), сколько к ее спортивным победам и достижениям. И чем больше становилось у нее побед, тем сильнее у него было желание самоутвердиться, унизив ее. Конечно, Инга ото всех скрывала, что у нее в семейной жизни нелады, даже когда Воронин начал ее поколачивать, причем старался оставить синяки там, где они будут практически незаметны…

Но это оставалось в тени. И все-таки нервные стрессы, связанные с неудачным замужеством, сказались: в самый разгар подготовки к очередному чемпионату мира врачи снова находят у нее туберкулез! И чемпионат СССР 1960 года остался без Артамоновой.

Однако списывать ее со счетов было рано! Она работает как одержимая, и в 1961 году снова становится чемпионкой Союза. А в 1962-м на чемпионате мира, который проходил на высокогорном катке «Медео» в Казахстане, она устанавливает сразу несколько мировых рекордов, в том числе и в многоборье. Но как расплата за спортивный успех – острый приступ язвы, когда врачам пришлось бороться за ее жизнь.

Она выкарабкалась и на этот раз, назло всем! Чемпионкой СССР Инга Артамонова (на разных дистанциях и в многоборье) становилась 19 раз! А еще четырехкратной чемпионкой мира в многоборье!

Смерть на взлете

А с мужем отношения так и не наладились. Однажды, после очередной ссоры, Инга ушла в свой родной дом, где ее ждали мама, бабушка и брат. Тогда она решила – терпению настал конец: больше с этим извергом она жить не будет, подает на развод!

Кто-то посоветовал руководству спортивного общества «Динамо» урезонить зарвавшегося изверга. Воронин получил записку с приглашением 4 января 1966 года прибыть к руководству для серьезного разговора. С утра он выпил бутылку дешевого вина без закуски и отправился на стадион в Петровском парке. Но до него так и не дошел, а позвонил в квартиру Артамоновых.

Его, конечно, впустили. И это была фатальная ошибка. Геннадий подошел к Инге, и со словами: «Лапочка моя, лапочка!..» вдруг резко выкинул вперед правую руку. В ней был нож. Лезвие вошло прямо в сердце…

Она вздрогнула, начала заваливаться на бок. К ней подбежали мама и бабушка. Вызвали скорую. Но что могли сделать врачи, если рана оказалась смертельной…

Проводить Ингу в последний путь вышли тысячи москвичей. Над Ваганьковским кладбищем, где состоялись похороны, тихо кружил снег. Плакали все…

Анекдоту этому потому и смеялись, что все знали: открыл всепроникающие лучи не Иван Васильевич Грозный, а Вильгельм Конрад Рёнтген (Wilhelm Conrad Ro”ntgen) (1845-1923). Факт этот был утвержден в общественном мнении и тем, что за свое открытие немецкий ученый получил в 1901 году Нобелевскую премию. Самую первую Нобелевскую премию по физике.

Про Рентгена знали все, даже малыши. О его открытии мы узнавали еще в детском саду, когда всех нас дружно вели на флюорографию. Сперва немного страшно: стоишь в темной комнате без рубашонки, дрожишь. Вдруг что-то гудит, а после доктор велит одеваться. Никаких уколов, совсем не больно! Как тут не полюбить этот самый рентген! И дядечку, который его придумал, тоже.

Родился В. К. Рентген в Вестфалии. Здесь Рейн незаметно пересекает границу, утекая из немецких земель в голландские, к Северному морю. Здесь причудливо смешались голландский и немецкий языки, и у многих вестфальских немцев фамилии заканчивались по-голландски, на «ен». Например, «Бетховен». Кто есть кто, в этих краях не особенно разбирались. Матушка Вильгельма была родом из Амстердама. А когда мальчику исполнилось три года, семья без проблем переехала в соседний, но уже голландский, городок Апельдорн. Здесь Вильгельм учился в начальной школе, принадлежавшей – поклонники творчества Б. Акунина, внимание! – Мартинусу ван Дорну.

В двадцать лет В. К. Рентген уехал в Швейцарию и поступил в Цюрихский политехнический институт. Это очень известное учебное заведение закончила целая плеяда знаменитых ученых, будущих нобелевских лауреатов. Например, здесь учился Альберт Эйнштейн. Получив в Цюрихе диплом инженера-механика, В. К. Рентген понял, что его привлекает не инженерная деятельность, а «чистая» физика. Он становится ассистентом своего учителя, профессора Кундта, и вслед за ним переезжает в 1873 году в университет Страсбурга.

Биографии ученых гораздо скучней биографий военных или путешественников. Биография В. К. Рентгена после того, как он стал физиком, умещается в один абзац. С 1874 по 1900 годы он – профессор физики в различных университетах Германии: в Страсбурге, в Гиссене, в Вюрцбурге. Изучал свойства кристаллов и разреженных газов. Прославившее его открытие совершил уже в пятидесятилетнем возрасте, будучи профессором Вюрцбургского университета. Наконец, с 1900 года и до конца своей жизни В. К. Рентген – профессор физики Мюнхенского университета. В 1914 году он хотел эмигрировать в США, поскольку получил приглашение стать профессором Колумбийского университета в Нью-Йорке. Были даже куплены билеты на пароход, но разразилась Первая мировая война, и планы профессора Рентгена изменились.

Ни великих тебе битв, ни морских приключений, никаких Эльдорадо на горизонте! Всю жизнь изучать какие-то кристаллы, какие-то там разреженные газы! Скукотища! Разве так раскрываются тайны природы?

Придется сказать скептикам и нытикам: да, именно так! Более того, великие открытия, как правило, делаются случайно. Не зарываясь в глубь времен, приведу пример из собственной жизни.

Лет тридцать пять назад один мой товарищ еще студентом проходил преддипломную практику в солидной металловедческой конторе. Студент – дармовая рабочая сила. На моего друга «навесили» весьма нужную работу, которая щедро финансировалась военным ведомством. Работа эта была относительно простой. На уже готовой установке следовало произвести несколько тысяч измерений для образцов различных сплавов, свести измерения в таблицы, построить кривые. Лаборатории – отчет, другу – дипломная работа. Одним выстрелом убивались по крайней мере два зайца.

Если бы друг мой был аккуратной девочкой, скорее всего, эти два зайца были бы убиты и освежеваны в срок. Но мой товарищ был ого-го каким мальчиком, а следовательно, безалаберным разгильдяем. К тому же, и экспериментатор он оказался весьма посредственный, поскольку душа его лежала больше к физике теоретической. Он считал себя наследником Ландау – не иначе! – и парил где-то там, в заоблачных теоретических эмпиреях. Так что таблицы и графики помогал ему делать я. Надо сказать, что при отсутствии компьютеров это было дичайшей работой даже для аккуратной девочки, которой я тоже не являлся.

А вот заведовала лабораторией как раз женщина. Симпатичная, но въедливая. Увидев, каким «Эйнштейном» ей приходится руководить, она собственноручно произвела десяток контрольных измерений и в пятидесяти процентах случаев обнаружила явное несовпадение с тем, что намерил мой друг. Это был скандал, и защита диплома для «великого теоретика» стала проблематичной. Хотя он и клялся-божился, что результатов измерений не подделывал, веры ему уже не было.

Обычно добрые волшебники обитают в сказках, а в жизни все неприятности приходится расхлебывать самому. Но в данном случае без доброго волшебника не обошлось. Один из сотрудников лаборатории поверил слезам и соплям моего приятеля и произвел свое расследование происшедших событий. Выяснилось, что мой друг неоднократно убегал из лаборатории, не выключив измерительный стенд и даже не сняв с него образцы, так что те довольно долго подвергались воздействию высокого напряжения. Под воздействием электрического поля в некоторых образцах происходил фазовый переход. Научное открытие! Ни больше, ни меньше. Мой друг помирился с заведующей лабораторией, благополучно защитил диплом, а вскоре и кандидатскую диссертацию. Стал известным в своей области ученым. То, как велико значение случайности в научной работе, он никогда не оспаривает.

Судьбоносная случайность произошла и с профессором физики Вюрцбургского университета В.К. Рентгеном. В 1895 году он изучал прохождение электрического тока в разреженном газе. 8 ноября, уже собираясь уходить домой, господин профессор закрыл трубку чехлом из черной бумаги, не обесточив установку, хотя всегда поступал наоборот. Рентген случайно нарушил правило, им же самим установленное. И тут он заметил: хотя трубка уже была зачехлена, находящийся неподалеку флуоресцентный экран светится, как прежде. Свечение прекратилось, только когда Рентген отключил высокое напряжение, подававшееся на трубку. Ученый сообразил, что включенная трубка излучает какие-то неизвестные, невидимые глазу лучи (он назвал их «х-лучами»), и устроил на эти лучи форменную «облаву».

До Рождества 1895 года он почти не выходил из лаборатории. Спал и ел, не отходя от приборов. Исследовал все свойства нового излучения и обнаружил, среди прочего, что для х-лучей многие материалы оказались прозрачными (или почти прозрачными). Статью о новом виде лучей Рентген опубликовал 28 декабря 1895 года, и уже в начале следующего года о нем узнала широкая публика. И не только научная.

В русском языке «рентгеном» называют еще и флюорографию, исследование состояния внутренних органов при помощи рентгеновского излучения. То, что «x-лучи» легко пронизывали ткани тела, но задерживались костями, В. К. Рентген обнаружил в своих первых опытах. И сразу же понял важность этого для медицинской диагностики. Недаром первую статью о свойствах x-лучей Рентген послал в Физико-медицинское общество Вюрцбургского университета.

Первый рентгеновский снимок был сделан с руки жены ученого, Анны Берты. А меньше чем через месяц после публикации, уже в январе 1896 года, специалисты из Дартмутского колледжа (в штате Нью-Гемпшир, США) сделали рентгеновский снимок перелома руки. Раньше поиск места перелома производили на ощупь, что доставляло пациенту немалую боль. Пули и осколки, ранившие солдат на поле боя, тоже искали вслепую, специальным зондом. Представьте себя на месте раненного, которому в рану суют такой щуп! Так что очень скоро рентгеновскую съемку стали применять и в военных госпиталях, и в обычных больницах. И о существовании «рентгеновских лучей» узнали все.

Введению этого термина в русский язык во многом способствовал ученик В.К. Рентгена, Абрам Федорович Йоффе. Собственно говоря, правильнее было бы называть эти лучи «рёнтгеновскими». Но почему-то не любит русский язык букву «ё» и всегда норовит исправить ее на «е».

Сам же Рентген всегда называл открытое им излучение только «x-лучами». Он вообще был очень скромным человеком. И болезненно честным. Поэтому слухи, распускаемые некоторыми физиками о том, что Рентген сделал свое открытие, воспользовавшись чужими результатами, буквально ранили его.

На церемонию вручения ему Нобелевской премии, Рентген не приехал, сославшись на занятость. Правда, тогда Нобелевская премия еще не имела такого высокого статуса, как сейчас. И господин профессор Мюнхенского университета вполне мог проигнорировать торжественную церемонию, устроенную в его честь в далеком Стокгольме.

Диана появилась на свет третьей дочерью в знатной родовитой семье Спенсеров, где только рождение мальчика давало возможность продолжить род графов. Третья дочь подряд обычно является разочарованием почти в любой семье, а уж в семье, где титул графа является наследственным, разочарование достигает, что называется, невероятных размеров и степеней. Для матери же Дианы в очередной раз не оправдать ожидания мужа было настоящей трагедией.

Из всех девочек Диана стала не только нелюбимой, но, что еще более усугубляло ее положение, отвергаемой. Надо признать, что ее мать, Френсис Спенсер, которая служила фрейлиной Королевы-матери, не отличалась особой любовью и к старшим девочкам. Она считала главной материнской обязанностью роды, а уход, внимание и любовь – на это у нее не было ни желания, ни сил, ни времени. А после того, как полуторагодовалая Диана заполучила братика, семья и вовсе распалась.

Мать, выполнив долг (родить мальчика для мужа), успела снова влюбиться и стала строить свою личную жизнь. Отец, пытавшийся заботиться о детях, конечно, не мог заменить им мать. Диана росла очень нервным, упрямым, обидчивым ребенком, у нее наблюдались частые перепады настроения. Она очень тяжело пережила развод родителей, нежелание матери близко общаться с ней. Любовь, которую она не получила от матери, естественно, не могли ей дать часто меняющиеся няньки, а затем и мачеха. Главной отдушиной для нее в детстве и юности стал младший брат Чарльз, за которым она ухаживала с малых лет. Волею судеб и замуж она вышла тоже за Чарльза, но уже настоящего принца.

Но все это еще только присказка. А «сказка» в том, что нежеланная и нелюбимая девочка, хотя и превратившаяся из гадкого утенка в прекрасную принцессу (ну чем не сказка!), никогда не могла быть счастливой и любимой женой. Такие женщины своим поведением провоцируют измены и разводы. Однажды брошенные, не получившие любовь родителей (отец тоже был довольно холодным и суровым человеком), они обычно не верят в то, что они заслуживают любви, и потому боятся ее потерять. А когда женщина боится потерять любовь, она оказывается в конце концов брошенной.

Этому способствуют повышенная тревожность, обидчивость, ревность, подозрительность, в случае с Дианой – попытка суицида во время первой беременности и такое психическое заболевание, как булимия, отсутствие в родительской семье опыта добрых, доверчивых и любящих отношений между супругами. Немалую роль сыграла, по-видимому, и установка, полученная в родительской семье: дети, выросшие в семьях, которые пережили развод, неосознанно провоцируют развод в своем браке.

Не получив или потеряв любовь мужа, после развода принцессе Диане нужно было во что бы то ни стало реабилитировать себя в глазах народа. У нее появилась цель – завоевать народную любовь. Средства для этого не нужно было придумывать: благотворительность, миротворчество, помноженные на прессу. Прессе нужны были героиня, бренд, сенсация. Принцесса тоже нуждалась в этом, а во внимании прессы она получала некий суррогат любви. Ей нужно было доказать, что она хорошая, она жертва, ее бросили, ее надо жалеть и поддерживать. Ну а жертва всегда находит своих преследователей, злое и недостойное окружение.

Таким образом, она сознательно вступила в борьбу против королевской семьи, за любовь и признание народа. Какое-то время она просто затмила своим громким «благочестием» королевскую семью. Какие-то любовные интрижки и истории преподносились как некий протест против холодного королевского этикета и чопорности. Запутавшись в любовных историях, она, скорее всего, не могла не думать о подрастающих сыновьях, что для них, возможных будущих королей, важна честь матери. Но для нее важней было во что бы то ни стало быть любимой, какой бы ценой это не досталось. Такое часто бывает у нежеланных, нелюбимых и брошенных детей.

После развода с принцем, в стремлении быть любимой и признанной народом королевства, принцесса Диана противопоставила себя королевской семье и тем самым невольно вовлекла своих любимых сыновей в это противостояние. Каково было им, когда приходилось выбирать между отцом и матерью, долгом и любовью? Возможно, своей смертью она разрешила этот вопрос. Но думаю, от этого ее детям не легче, даже если они принцы. Комплекс нежеланной и нелюбимой дочери помешал принцессе Диане стать достойной матерью принцев, для которой долг, интересы королевства и ее детей – будущих королей – превыше всего.

Шоу, которое она умело организовала вместе с прессой, достигло своей цели: принцесса Диана стала суперпопулярной, настоящей звездой, самой известной благотворительницей и миротворцем. Ее боготворят миллионы людей, особенно женщин, у которых в генах – мечтать о принцах. Все идет к тому, что, возможно, со временем она будет признана святой.

Уже в детстве было понятно, что у этого мальчика большое будущее. Сам научился читать, с отличием окончил музыкальную и общеобразовательную школы, придумал собственный метод развития памяти

И действительно, Борис Бурда добился немалых успехов, причем по многим направлениям. Как знаток, член клуба «Что? Где? I Когда?», как бард, телеведущий и писатель. С Борисом Оскаровичем мы встретились в Одессе. Он только вернулся из поездки, а на следующий день вновь собирался улетать — навестить мать, которая живет в Америке. Наша беседа состоялась на его маленькой, уютной кухне. Знаток сразу поставил на стол полные тарелки ягод: «Угощайтесь!» Так и началась наша беседа.
Сегодня вы живете в центре Одессы. А дворик своего детства помните?

Помню. Но дворика не было. Был такой же дом, в котором нет двора. Коммунальная квартира на втором этаже, соседи-китобои, которые привозили забавные безделушки из Кейптауна. И у них на полке стояла такая диковинка, тогда мне неясная, как китовый ус. Это единственное воспоминание о коммуналке. Я с моей бабушкой, которая присматривала за мной, пока родители сначала служили в армии, а потом осваивали целину, имели со всеми великолепные отношения. В Одессе это обычная модель поведения. И хотя коммунальный быт никого не красит, здесь он иногда веселый, окрашенный юмором.
Друзья родом из детства остались?

Конечно. Мой класс был дружным. И я до сих пор наблюдаю своих одноклассников. Мой приятель Женя, с которым я семь лет просидел за одной партой, теперь профессор, лауреат Государственной премии России по ядерной физике. И когда я приезжаю к нему в подмосковный город Троицк, мэром которого является мой коллега по линии знатоков Виктор Сиднев, нам приятно общаться и вспоминать детство.
Музыкой в детстве вы сами захотели заниматься?

Нет. Это одесским родителям очень часто хочется, чтоб их ребенок стал музыкантом, играл на пианино или скрипке. А тут еще такое несчастье — действительно были какие-то данные. Я вполне благополучно окончил музыкальную школу, параллельно с обычной общеобразовательной. Но настоящей тяги к тому, чтобы стать музыкантом, не было. Воспринимал это как принуждение. Помню, на пианино всегда стояли часы. Упражняясь, я посматривал на них: не прошло ли время?
А после окончания музыкальной школы и восьми классов меня уговаривали пойти в музыкальное училище. Тогда была такая эпохальная минута, когда я с папкой, в которой были все до единого документы, пришел в ‘музыкальное училище, постоял там, постоял, повернулся и понес документы в физико-математическую школ)’. Родители отреагировали на это спокойно, уже догадывались, что у меня есть какое-то внутреннее сопротивление.
Помните, за что в школе получили первую двойку?

Конечно, нет — это было так редко. К тому же нетипично для меня. Разумеется, не помню. Хотя двойки у меня бывали. Троек и четверок практически не было, а вот двойки бывали. За то, что не приготовил домашнее задание, из-за каких-то важных событий в жизни. Если бы я вообще не получал двоек, это было бы неестественно.
Когда написали свое первое стихотворение?

В школе выяснилось, что я умею достаточно бойко рифмовать, и учителя говорили: «Боря, скоро такая-то дата, нужно написать стихотворение». И я занимался типичной «датской» поэзией, которую даже не рассматривал как какие-то серьезные произведения, а только как учебное упражнение. Меня гораздо больше развлекало то, что после диктанта по русскому языку я немедленно получал половину тетрадей от моей учительницы, и мы вдвоем с ней эти диктанты проверяли. Поскольку она заметила, что я, как и все много читающие мальчики, ошибок не делаю никогда. Потом были мои первые литературные произведения. Пародийные переделки различных хрестоматийных стихотворений. Так многие поступают.
После окончания школы вы решили поступать в институт. Неужели вас, одесского мальчишку, никогда не манила морская романтика?

Она манит не одесских мальчишек. Одесские мальчишки видят, что такое работа моряка, жизнь вне дома, семейные неурядицы. Им видно, как это непросто. А о материальной стороне — о валюте, о чеках и товарах из Кейптауна, которые потом можно сдать в комиссионку, я никогда не думал.
В институте вы увлеклись КВН…

Во время торжественного парада-посвящения в студенты-первокурсники мне доверили защищать честь моего родного теплоэнергетического факультета. И я довольно успешно «размазал» всех остальных по стенке. Это порадовало нашу администрацию и расстроило нашего соперника — химико-технологический факультет.
Как вы попали в культовую команду КВН 60-х годов «Одесские трубочисты»?

По конкурсу, а не по знакомству. Объявили набор с двумя этапами: письменным и устным. Я написал сочинение, ответил на заданные вопросы и в числе семи отобранных оказался во втором туре. Мне повезло, мне задали вопрос: «Почему береза белая?» Я мгновенно отреагировал: «Что же вы это, товарищи? Не знаете нашей великой песни «Широка страна моя родная»? Там есть слова: «Нет для нас ни черных, ни цветных». Наверное, за это и взяли.
«В КВН БЫВАЛИ ЖУТКИЕ СИТУАЦИИ»
А что входило в ваши обязанности?

Я участвовал во всех обсуждениях команды. Правда, главной моей обязанностью стало написание стихотворных текстов. У нас в команде было два хороших, действительно талантливых поэта. А хорошему, талантливом)’ поэту противно писать восемь строчек между той и этой сценкой. А я поэтом не был, поэтому такие вещи писал достаточно быстро и смешно. Вот так и получилось, что стихотворные сценки нашей команды были написаны мной. И самое удивительное, что в 1990 году одесская команда КВН решила воскресить одну из моих черновых песен, написанную еще в 1969 году! Я удивился, что она прожила так долго.
В кавээновском закулисье наверняка происходило немало забавных ситуаций?

Ситуации бывали самые жуткие. Вспоминаю — не понимаю, что в этом забавного. Перед игрой у лидера нашей команды напрочь пропал голос. Он совершенно не мог говорить, только хрипел. Я и мой товарищ — доктор Борис Херсонский (сейчас — известный поэт, завкафедрой клинической психологии Одесского университета. — Прим. ред.), пошли искать лекарство. А в это время другой наш коллега посоветовал ему полоскание каким-то жутким антибиотиком, который существовал в двух модификациях. И он предложил ту, при которой лекарство используется не как полоскание, а как противозачаточное средство. Не знаю, какая от него польза в том отношении, но горло он здорово обжег.

В итоге пришли мы и простыми домашними средствами, медом, маслом какао, спасли его не только от болезни, но и от предыдущего доктора. Все висело на волоске, никто не успел бы выучить его роль, а КВН не могли перенести. Ведь это было время прямых трансляций.
Вас знают как знатока и кулинара. Но вы еще и бард. Правда, что удостоились похвал самого Окуджавы? Говорят, он никогда не хлопал, а после вашего выступления аплодировал.

Не стоит так сильно преувеличивать. Я даже не знаю, правда ли это. Похвалы я от него не удостаивался, потому что никогда с ним не разговаривал, но знаю, что на моем первом фестивале в Саратове меня как-то не заметил никто, кроме Окуджавы. И вот на большом концерте в московском зале вскоре после фестиваля действительно присутствовал Окуджава, я его видел. Спел и пошел за кулисы. Вдруг ко мне подходят три человека с одной и той же фразой из Галича: «Ну, Боря, а как кончил, все захлопали разом, даже первый лично сдвинул ладоши». Четвертого я поймал за пуговицу: «На черта ты мне это сказал? Уже четвертый говоришь». А он: «Ты что, не видел? Тебе Окуджава хлопал! Он же никому не аплодирует!» Я не очень в это верю, но все равно мне приятно. Моя песня была очень смешной, а концерт — излишне депрессивным. Я просто внес какое-то разнообразие.
С авторской песней связан и ваш приход в «Что? Где? Когда?». Вы ведь попали в клуб скорее принудительно, чем добровольно?

Да, мне в приказном порядке велели вести этот клуб, а когда я попробовал отказаться, сразу сказали, что резко ухудшится отношение к клубу авторской песни. Но, тем не менее, я добросовестно выполнил это указание, так как увидел в нем что-то хорошее. Потом, когда прошел первый телефонный чемпионат СССР по «Что? Где? Когда?», наша команда выступила крайне удачно, а это был один из двух годов, когда попадание на телевизионные игры зависело не от впечатления телегруппы, а от спортивных результатов. Иначе мы никуда не попали бы. Мы были командой возрастной и совершенно не имели вида звезд, но играли хорошо. Нам в этом смысле повезло.
Когда нам ожидать продолжения ваших кулинарных программ?

Это вопрос не ко мне. Программы, которые я отснял, оказались удивительно долгоживущими. Снятые в прошлом тысячелетии, они идут в России, я получаю огромное количество писем. В Белоруссии можно смотреть каждый будний день. Мне уже кто-то в шутку сказал: «Боря, чаще, чем тебя, на нашем телевидении показывают только одного человека». Идут повторы в Украине. Мы слишком много наснимали. Когда материал закончится, опять позовут. Есть и некоторые идеи на будущее. Интересно было бы отснять передачу о голландской сельди в Амстердаме. Передачу о шпротах — в Таллине, о паэлье — в Валенсии или Севилье. При этом рассказать не только о том, как готовить, а и о том, как связаны блюда с культурой этой страны.
Вам, наверное, сложно ходить на рынок — все узнают…

Почему сложно? Наоборот, очень весело. Приходишь на рынок, за что-то заплатил, а что-то тебе так подарили и денег не взяли. Хоть ты и настаивал.
На собственной кухне часто стоите у плиты?

Сын запрещает. Хотя ему нравится, как я готовлю. Но как-то раз он вызвал меня к себе в офис и сказал: «Папа, есть такое дело. Надо приготовить для моего друга-бизнесмена завтрак у него дома. Приготовишь? И сколько за это возьмешь?» Я сказал: «Вообще, странно, конечно, но если тебе это нужно, я сделаю. Конечно, это будет стоить недешево». Я назвал ему сумму, достаточно большую. Сын сказал: «Ну правильно. А теперь скажи, хочешь ли ты заплатить столько лее, чтобы тебе приготовил завтрак какой-нибудь известный повар?» Я сказал: «Конечно, нет!» Сын, очень довольный, ответил: «Вот видишь, папа, я тебе показал, что ты не можешь оплачивать собственные услуги в качестве повара. Ты не имеешь права готовить дома — это неэффективно. Мы прямо сейчас позвоним в агентство и наймем какого-нибудь компетентного, толкового человека, который будет готовить, а за сэкономленное время ты заработаешь гораздо больше. Сколько времени ты пишешь статью в журнал? Вот и подсчитай: примерно за два дня ты заработаешь на жалованье этому человеку. А 28 дней в месяц он будет экономить твое время совершенно бесплатно». Я не имел, что возразить. Мой сын достаточно серьезный бизнесмен, он очень убедительно излагает свои мысли.
«ОДЕССИТ – ЭТО КОМПЛЕКС ОБЯЗАТЕЛЬСТВ»
Какие у вас планы на ближайшее время?

Собраться и съездить в США к матери.
Вы запишете обещанный диск в этом году?

Может, и успею к концу года.
На прощанье объясните: одессит — это состояние души?

Это комплекс добровольно принятых на себя обязательств. Хочешь быть одесситом — будешь им. Приезжай и живи. И никто не будет спрашивать, откуда твоя бабушка, и смотреть цвет твоих ногтей. Вот поэтому люди так легко становятся одесситами.

«На тему моей фамилии шутят постоянно. Последний — Гриша Гладков, он сказал, что фамилия появилась в эпоху англо-бурской войны, когда англичане спрашивали у пленного: «Бур?» — а он отвечал: «Да!»

Борис Оскарович Бурда (25 марта 1950, Одесса) — популярный телеведущий, бард, лауреат многих фестивалей авторской песни, знаток игры Что? Где? Когда?, игрок «Своей игры», журналист и писатель.

Родился в Одессе 25 марта 1950 года. Закончил с золотой медалью школу. Учился в Одесском политехническом институте на теплоэнергетическом факультете по специальности «Автоматизация тепло- и электроэнергетических процессов». Закончил институт с красным дипломом и получил квалификацию “инженер-теплоэнергетик по автоматизации”.

Борис Бурда женат, имеет двоих сыновей — Георгия и Владислава и двух внуков — Тимофея и Дмитрия. Увлекается кулинарией — это увлечение стало и профессиональным, на Украине с 1997 года Борис Бурда ведёт популярное кулинарное шоу.

Является бардом, увлекается авторской песней. Играет на шестиструнной гитаре и фортепиано. Любит играть в бадминтон. В 1970-х играл в КВН за команду города Одессы, был двукратным чемпионом КВН.